Трудности взаимопонимания

Попробуйте понять фразу: "Инстантон – это подбарьерный переход между вакуумами с различными топологическими зарядами". Эта фраза не выдумана – была произнесена на физическом семинаре и отражает суть дела. Очень часто научный язык усложняется без достаточных оснований, но в данном случае это неизбежно: здесь трудности не только и не столько в незнакомых терминах, сколько в новых понятиях, которые трудно объяснить неподготовленному слушателю.
Не означает ли это, что есть такие области науки, о которых невозможно рассказать "простому смертному"? Мне кажется, что разъяснить можно даже очень сложные понятия, если приложить к этому усилия такого же рода, как и те, что нужны для занятий самой наукой. Понимание, возникающее при этом у любознательного человека, не будет тем полным пониманием, которое необходимо для научной работы, но оно будет достаточным, чтобы понять суть проблемы и воссоздать картину явления.
Выделение сути полезно и для самой науки и всегда приводит к более глубокому пониманию предмета. Глубокая мысль выигрывает от упрощения. К сожалению, в науке, как и в искусстве, истинная простота даётся только мастеру. Простота требует усилий.
Однако наибольшие трудности взаимопонимания между учёным и человеком, далёким от науки, как это ни странно, возникают не при обсуждении сути явлений, а при попытке объяснить, что представляет собой научный метод подхода к явлениям природы.
Научный подход начинается с того, что устанавливаются границы области, которая включает достижения науки, не вызывающие сомнения, и границы области невозможного, то есть того, что противоречит многократному и многолетнему научному опыту. Между этими границами находится область неизученных, но возможных явлений.
Например, можно уверенно сказать, что никакое дальнейшее развитие науки не заставит нас усомниться в том, что Земля круглая, или поверить в существование вечного двигателя, то есть в возможность грубого нарушения закона сохранения энергии.
Отличие между научным и житейским подходом особенно отчётливо проявляется при проведении границ достоверного и невозможного.
Стало реальностью многое из того, что ещё недавно казалось чудом.
Разве не удивительно, сидя дома, видеть и слышать происходящее за тысячи километров? Разве не чудо, что человеку удалось посмотреть на нашу планету со стороны? Разве можно было тридцать или сорок лет тому назад предвидеть, что будут созданы машины, умещающиеся на столе или даже в кармане, которые играют в шахматы, переводят, пишут стихи, а главное – за несколько минут выполняют вычисления, для которых без ЭВМ понадобились бы усилия целого поколения?
Надо ли удивляться, что в представлении людей, далёких от науки, границы стираются и всё кажется возможным?
Естественно возникает вопрос: " А знает ли сама наука, где лежат эти границы? Не может ли произойти такая революция, которая перевернёт все наши представления?"
Из истории и логики развития науки следует, что такой переворот невозможен.
Даже ошеломляющие идеи теории относительности не были категорическим переворотом, а возникли как следствие развития науки и опирались на прочный фундамент научных завоеваний прошлого. Эти идеи коснулись сравнительно узкого круга вопросов и практически не изменили установленных прежде законов механики и электродинамики тел, движущихся с обычными скоростями. Только наши знания распространились на не изученную до того область скоростей, сравнимых со скоростью света.
До теории относительности было естественно предполагать, что законы механики и электродинамики справедливы и при скоростях больших, чем те, при которых они были экспериментально установлены. Сомнения начались лишь после того, как появились теоретические и экспериментальные доводы, противоречащие этому предположению. Таков обычный путь развития науки. Без подобных обобщений мы не могли бы наткнуться на противоречие и не могли бы установить, что скорость света играет какую-то роль в классической механике.
Мы не знаем заранее, при каком изменении экспериментальных условий перестанет подтверждаться найденный нами закон природы. Для того, чтобы обнаружить это нарушение, следует сначала предположить самое простое: закон можно распространить и за пределы тех условий, при которых он был установлен. И проверять, приводит ли это к противоречию с новыми экспериментами. Мы твёрдо знаем, что дальнейшее развитие науки не отменит установленных соотношений, а только выяснит область их применимости. Именно эта стабильность достижений науки и позволяет разграничить области достоверного и невозможного.