На пути к истине

Но ведь это приносит пользу не только читателям, а и самим ученым. В науке в отличие от искусства глубокая мысль выигрывает от упрощения.
Литератор, популяризатор должен служить переводчиком, проводником, посредником между научной идеей и читателем, далеким от науки. И даже если автор владеет методом, пишет со знанием дела, популяризатора подстерегают трудности. Одна из них – многозначность понятий, бедность нашего богатейшего языка. Из-за множества оттенков, присущих слову, происходят постоянные передержки, разговор незаметно переносится из одной плоскости в другую. Посмотрим, как определено понятие «скачок» в Энциклопедическом словаре: «Коренной перелом в развитии, качественное преобразование предмета или явления в результате количественных изменений». Но когда ученый говорит, что природа не делает скачков, это значит, что все процессы в природе непрерывны во времени, даже квантовые скачки (когда, например, электрон перескакивает с одной орбиты на другую) происходят непрерывно и из-за своей малости практически незаметны. Мы можем говорить о скачках в природе, только разумно идеализируя процессы; эксперимент дает отдельные точки, и ученый выводит по ним кривую, только веря, что физические явления непрерывны. Но слушатель, придавая слову «скачок» философский смысл (имея в виду скачок понятий, а не физических величин), возразит, не замечая передержки: революция – скачок, первый полет человека в космос – скачок... И это не единственный пример, есть множество понятий, которые в стереотипном сознании мгновенно переносятся в другую область, вызывая недоумение, недоверие к науке.
Итак, даже серьезная популярная статья может вызвать неверное представление, происходящее от смешения понятий. Что и говорить о многочисленных писаниях, трактующих о странных и непонятных явлениях! Героиня «Идиота» Достоевского Аглая утверждает, что, когда лжешь и вставишь что-нибудь совсем невероятное, эксцентрическое, ложь становится гораздо вероятнее. Так, мы читаем, что самолет, летевший в печально знаменитом Бермудском треугольнике по направлению к Майами, на десять минут исчез с экранов локаторов, причем ни пассажиры, ни экипаж ничего не заметили и очень удивились, когда им об этом рассказали. Недоверчивый читатель, покачав головой, скажет: «Локатор подвел...». Но узнав леденящую кровь деталь – все часы в самолете отстали на десять минут, – самый упорный скептик призадумается.