На пути к истине

Не пригодился ли гиперболоид инженера Гарина создателям лазера? А вот идея, к сожалению часто проскальзывающая на страницах популярных журналов: нельзя ли найти основные положения, скажем, теории относительности в древних мифах?
Научно-фантастическая литература высокого класса не претендует на подсказку ученым, имея другие цели. Алексея Толстого мало интересовала конструкция лазера, он думал о том, как будет вести себя человек, в руки которого попало такое грозное оружие. Научная фантастика – явление культуры, но не способ добывать научную истину, и хорошие фантасты прекрасно это знают.
Ковер-самолет – тривиальность, подсказанная жизнью, а ее подсказки не так уж прямолинейны. Карел Чапек писал по этому поводу: «Самолет так же мало похож на птицу, как торпеда на форель. Если бы человеку в самом деле вздумалось соорудить летающую птицу, ручаюсь, что она у него не полетела бы. Человек несомненно хотел летать, как птица, но для этого ему пришлось делать совсем другое: изготовлять пропеллеры. Для того, чтобы плавать под водой как рыба, ему вместо плавников пришлось создать двигатель внутреннего сгорания и винт. <...> В этом и состоит невероятность и парадоксальность изобретений». Ковер-самолет – чудо человеческой фантазии, птица – чудо природы, гигантский аэробус – чудо, сотворенное человеческими руками и человеческим разумом.
Если свести теорию относительности к глубокомысленному высказыванию «все на свете относительно», то, конечно, его можно найти где угодно, начиная с «Илиады» и кончая детской считалочкой. В море смутных и случайных утверждений всегда можно выловить нечто, подтвердившееся дальнейшим развитием науки. Но любая общая идея приобретает ценность для науки только тогда, когда подтверждается научными доводами. Научные же доводы – дело профессионалов.
Специалистов охотно и в большинстве случаев несправедливо обвиняют в ограниченности, утверждают, что они не могут увидеть неожиданного. Но это относится только к плохим специалистам. Те, кто стоит на переднем крае науки, не могут допустить предвзятости. Их действительно ограничивают знания, но в разумных пределах: ученый отказывается от привычных представлений только тогда, когда новые взгляды не противоречат установленным фактам. А дилетантам с фактами считаться не приходится хотя бы потому, что их дилетанты не знают. Они лишены какой бы то ни было предвзятости, как младенец, не знающий всей сложности окружающего мира.