К портрету Андрея Сахарова

Поэтому я включил, быть может, наивную фразу: "Великодушие сильного подчеркивает его силу". Из опасения, что наблюдавшие за Сахаровым "врачи в штатском" применят насильственное кормление, я написал в одном из пунктов: "Следует учесть его необычные душевные качества; неосторожные меры принуждения могли бы привести к непредсказуемой реакции и роковому исходу".
Совещание у Александрова ни к чему не привело. Заместитель Андропова заявил, что они "контролируют ситуацию".
На Александрова было оказано большое давление - телеграммы в защиту Сахарова шли с разных концов Земли. Трудность, по-видимому, состояла в том, что Андропов был решительно против удовлетворения просьбы Сахарова. Мне стало ясно, что нужно любым способом побудить Александрова пойти к Брежневу и добиться решения.
Поздно вечером я пришел к моему давнему знакомому В.Р.Регелю, близкому другу Александрова, и несколько часов, не стесняясь в выражениях, объяснял ему, какую жалкую память оставит о себе его друг и каким позором будет на века покрыто его имя в случае рокового исхода. Я встретил полное понимание Вадима Робертовича и его жены. Этой же ночью он поехал к Александрову домой и говорил с ним в присутствии жены Анатолия Петровича, доброй и умной женщины. Мне кажется, ее присутствие сыграло решающую роль. На следующий день Александров поехал к Брежневу и добился положительного решения.
Андрей Дмитриевич и Елена Георгиевна голодали семнадцать дней...
Через некоторое время я послал Андрею Дмитриевичу в Горький свою книжку "Поиски истины". В ответ получил телеграмму с уведомлением о вручении, которую храню как реликвию: "Спасибо за книгу за все восклицание ваш Андрей Сахаров".